Маленькая трагедия
О моем мире.
Я живу среди кошек(это женщины) и собак(мужчины соответственно). Женщин приходится принимать такими, какие они есть и принимать так же их невозможность к принятию измен, но легкое переживание и оправдание собственной измены. А мужчин необходимо воспитывать ибо через некоторое время они решают, что тебе безразлична их судьба. Кошки и собаки. Они еще сосуществуют… Странно.
Знаешь, милая, я еще не встречала той самой, что попыталась воспринять меня, как данность. Ты бы так смогла? Я боюсь новых взаимоотношений, боюсь разврата словами, боюсь соприкосновения шеи и губ, боюсь разочарования и вынужденного отъезда. Я всего этого боюсь. Ты ведь не станешь меня разубеждать, что всего этого не случится. Ты сама не знаешь… Прости за сегодняшнюю тему. Мне станет легче. Мне уже немного легче от капели и звуков, словно бубенчики. Мне еще никто никогда ничего не посвящал. Звоночек мой, давай пробовать? Я боюсь, я делаю легкий, но решительный шаг на ту сторону. А там… Там желтый паркет, легкие быстрые шаги в полутьме, конфеты и искристое вино.. Там ты? Малыш…. так хочется сказать “мой”… Но пока боюсь… ”
Сердце колотилось, по-сумасшедшему толкаясь в ребра, все считанные минуты, пока я впитывала, еще не понимая, а только пожирая глазами эти хрупкие строчечки с правдой, совсем не щадящей. Потому что правда - всегда не то, что хочется. А хотелось тебя и меня, но есть еще собаки и кошки, степные волки и крикливые обезьяны, и сними нужно - быть, мириться, принимать, не особенно-то впуская в маленький мирок, который я уже успела придумать за две недели, мирок мягких плюшевых лежанок, клетчатых пледов, чаев с лимоном, щекочущих светлых волос - утром, у меня на щеке мооей огненно-рыжей головы - где-то у тебя под мышкой, там тепло и не страшно, потому что еще ты видишь это дерево в окне, а не только мне оно протягивает черные руки-ветки. Мир двух тарелок на столе за ужином и моих поздних приходов - шоу-бизнес, все-таки, понимаешь? Твои краски, листы бумаги, гуашь на руке - Ты рисовала сегодня, моя девочка? Мои шумные друзья - они бы так любили захоодить, потому что нигде бы не было так чисто и светло, так цветочно-пахнуще и вкусно, как там, где бы мы - есть А мне бы хотелось их побыстрее - за дверь, на мороз, потому что нельзя просто так смотреть на золотистую крепенькую ножку в чуть приспущенном белом носке, которая у меня - под рукой, теплая, шелковая кожа
Тебе нравиться здесь?
- Малыш, - сказала мудрая черепаха, - ведь мир настолько страшен и вреден, зачем ты так стремишься увидеть его? Что ждет тебя? Боль, болезни, измена и предательство, разве ты не знаешь это?
- Знаю, - прошептал Малыш застенчиво
- Брось все это и не борись, оставь, ты все равно будешь искалеченым и кривым, горбатыми и изъеденным болезнями!
- Я знаю, - вздохнул Малыш, с трудом одолевая невыносимый груз, навалившийся на него сверху. - Малыш, я в последний раз тебя предупреждаю, - голос черепахи звучал уже не так уверенно, как в начале. Малыш не отвечал, лишь делал свое дело - прорастал к солнцу. Малыш был острым ростком бамбука, на котором сидела старая мудрая черепаха. И он пророс. Но куда делась та черепаха? Мы не знаем. А, кстати, что это за темное пятно на невообразимой высоте вершины стройного ствола? И почему оно судорожно трясется?
Это о ee страхах
Я рисовала тебя и свои сны, я рисовала свои мечты и страхи. Мои страхи - серые с кроваво красным, а мечты - лазурно голубые с золотом. Хочешь я нарисую тебя? Я грызу карандаш и на холсте появляется прямоугольник (кровать). Я решила: я буду рисовать тебя нежной женственной пастелью. Ты спишь? Ты подглядываешь за мной сквозь дрожащие ресницы… Ты задорно поднимаешь ладонь и твой пальчик манит меня. Я гляжу на тебя укоризненно. Я ведь хотела тебя нарисовать. Только нарисованная ты была бы для меня и только для меня! Но ты уже рядом и пахнет от тебя кофе и булочками… Ты ведь знаешь, как я люблю приносить тебе это в постель и смотреть как ты завтракаешь. Сегодня суббота, поваляемся? Или пойдем пугать уток и бабушек, целуясь на глазах и озорно хохоча….? Как скажешь….
Ты любишь запах ванили и толстые торты? Я люблю все это. И люблю готовить.. тебе…
Я схожу с ума… Я думаю о том, что наверное так не будет ибо слишком все это мечта, а ты что скажешь? Я так мало знаю о тебе… Ты же словно видишь меня. Мудрая черепаха жила долго, она все знала, иногда расточительно накрывая малышей дождем мудрости и опыта. Но кто был счастливее - малыши, купающиеся в искристом дожде, а потом дома - болит горло, температура, или старая и мудрая, которая бы уже и хотела умереть, но нельзя - кто кроме нее будет предупреждать о существующей опасности? Ведь все остальные беззаботно, глупо счастливы, целуются и плачут, любят, изменяют, рожают кучи детей, - дураки? Мы пойдем в парк Шевченко, покормим белок, зайдем к моей маме - там кофе, сигареты, еда из супермаркета, но сколько шарма, рука-в руке, плевала я на бабушек А в другой руке - цветы. Я обожаю дарить цветы. Те, которыми я хочу выразить свои чувства в данный момент. И за спиной рюкзак, полный всякой всячиной… И платок в кармане - вытирать очки. Часто бывает мерзкая погода.
И улыбка на морде - счастливая-счастливая.
И удобные ботинки, чтобы долго гулять и не устать торты и булочки, да все что ты захочешь, только чтобы билась жилка на шее, спадал белый носочек, запутывались пряди золотых волос - и я видела все это, благодарно принимала, давала в ответ - свои перепады настроения, громкий смех - всегда, гримаски и словечки, придуманные на ходу, разбросанные книжки, охи и вздохи, худые коленки, недокуренны сигаретки, откровенность и преданность, почесывания спинки и за ухом - тебе, все это есть. И вдруг, среди всех проводов и стука клавиш, среди нашей нежности появилось вот это, щемящее, покинутое, от боли рвущееся к теплу, ко мне… А я и знать то ничего не знала, просто щедро дарила себе ей, а заодно всем, кому удавалось подсмотреть лукавым птичьим глазом в щелку, откуда- солнце А она, незнакомая, третья, будто под землей просидевшая всю жизнь — потянулась к плюшевым лежанкам, к нашим пересекающимся мирам
Нравиться ли мне у тебя? Очень. Но так безумно страшно что все это не мне, не для меня, что это все я себе придумала, что это просто проходя мимо, от скуки.. Так страшно что будет очень больно.. А покой уже ушел, и делать ничего не могу кроме как думать о тебе…
“Нас трое? холодок пробегает по спине. Это значит, что мне пора уходить… Как всегда было. Я сменю имя и буду смотреть за развитием, но буду молчать…
Нас трое. Все было слишком хорошо и весело… Мурашки одиночества по коже. Отсутсвие смысла в ночных бдениях в зубах с ручкой. Смятые бумажки неначатых рассказов на полу. Стихи одиночества и серость на холсте. Траур в зеркале и трещина в глазах. Нас трое…. Страшно… Страшно брать и отдавать страшно…. Но что страшнее? Быть одной и нелюбимой, а ведь что-то зазвенело золотым бубенчиком под кожей… И погасло - нас трое. ”
Не смей Неправда Не нужно мне больно Почему - трое? Вот мне хороший урок, чертова дура, выносить сердце на центральную площадь, и ждать, что все обойдется Ты только о себе думала, когда все это написала? А как я теперь смогу пойти и спать, да я же буду тут торчать до утра и ждать, может ты оттаишь Не нужно уходить Я тебя не пущу Я выбросила ключ в окно Я сижу и жду, когда ты опять захочешь со мной поговорить, не притворяясь что ты - кто-то другой
Моя любимая слишком мало знала обо мне. Она не знала меня. Боялась стать поводом, способом, методом. Когда-то давно она попала под лопасть безразличной моторной лодки жизни и теперь пугалась каждого доброго слова, израненая. И не скоро смогла доверять и бороться.
“Мне за себя стыдно. Я была готова отдать тебя и все, что может или могло бы быть третьей. Я не знала есть ли она, но ее тоска и одиночество сразило меня. Ты должна знать: я не умею бороться за счастье. Если появляется третий- я ухожу. Я боюсь стоять между или около. Улыбаюсь сквозь слезы. Вздыхаю снова. Я слишком труслива. ”
Темная комната, серый комочек в углу и вопрос: “почему не включаешь свет? ” и ответ: ” не знаю”, тихий голос и легкие касания шеи кончиками пальцев…
Нежные поцелуи в губы, вдох дыма из твоих легких, талия под рукой… Каждый раз не смея опустить или поднять руку. Но вот и все - рука ласкает, изучает и снова удивление, что ты - рядом. А почему же уголок и темнота? Просто я очень боюсь темноты и глубины. А через комнату пройти иногда просто невозможно. А ты - спасение. Я тебя жду. Ты включишь свет? Сегодня мерзкая погода и все не ладится с утра. Ты прости мое настроение… ЗАвтра я снова буду мудрой и взрослой. Сегодня я - одинокий ребенок или даже щенок, что скулит под дождем и не знает куда ему идти. Везде одни лишь огромные ноги. Он приосанивается и делает вид, что кого-то ждет. И все ему верят, толи потому что он хорошо играет, толи потому, что хотят этому верить (так удобнее), а может дома уже есть собака и куда эту еще?!
Я уже укладываюсь спать Теперь - можно, вздохнув, поджав ноги - здесь столько теплого простанства. - Иди сюда, у тебя же совершенно ледяные ноги
Тихо - за ухо куда-то - прости - Не буду больше - Не было ничего - Все, молчи Спать
Я есть - Ты есть
Завтра будет завтра, с тобой и с мной, и там будет светло и ясного, и никакого осадка на душе, потому что первая трагедия закончилась так, как и все наши маленькие трагедии - взаимным удовольствием
Спокойной ночи, слабое, безумное, дорогое мое существо.
спи спокойно… Пусть тебя не тревожат мои вздорные глупости. Или пусть тревожа вызывают улыбку. А хочешь я расскажу тебе завтра сказку, с хорошим концом. может быть она тебе понравится? Я не знаю. Я буду писать ее этой ночью для тебя. Ты слышишь? Я начинаю писать для тебя… Я счастлива… Я иду в парк сейчас, ночью. Слушать пересвисты сонных птиц, дергать за рога глупого оленя в загородке и трогать холодные мокрые носы его жен и детей.
Я буду думать о тебе.
Я улыбаюсь…. Я.